Баннер
Home Иммиграция Новости иммиграции Как создать в США бизнес на $1 млрд?

Как создать в США бизнес на $1 млрд?

E-mail Печать
(0 голоса, среднее 0 из 5)
Share

Billion-1Выходец из СССР Фил Либин об Evernote, революции Мильнера и секретах Кремниевой долины

Фил Либин – сын эмигрантов из СССР, переехал в США еще в 1979 году, а в 2007 году основал веб-сервис Evernote. Инвестировали в Evernote тоже русские фирмы, например «Тройка-Диалог». Сейчас сервис оценивается более чем в миллиард долларов. С 2015 года Либин занимается финансированием проектов в области искусственного интеллекта. О том, как один e-mail от Apple превратил Evernote в миллиардную компанию, какую революцию устроил в Кремниевой долине другой выходец из России – Юрий Мильнер – и как строить бизнес по принципам Netflix и HBO, смотрите в новом выпуске проекта «Русские норм!» с Елизаветой Осетинской.
– Фил, вы человек, который создал миллиардную компанию. Обычным людям, во-первых, трудно понять саму идею компании на миллиард, а во-вторых, совершенно непонятно, как ее создать. Особенно как создать ее, начиная с группой всего из трех человек.
– Был не только я. С самого начала в проекте участвовало много людей: Степан Пачиков, у него была отличная команда. У меня в проекте была команда своих друзей. Думаю, все успешные проекты начинались большим количеством людей. Но я горд тем, что принял участие в этом проекте. И в Evernote мы поставили неожиданную задачу: что если бы мы сделали продукт, который был бы для нас, где клиентами были бы мы сами? Мы думали, что это может дать нам большое преимущество, потому что, думаю, требуется много итераций, чтобы сделать что-то действительно стоящее, может быть, тысяча итераций, сотня. А если делать что-нибудь для большого банка, каждая итерация займет… не знаю, год?.. Это был эксперимент, но, я думаю, он удался.
– Вы говорили о себе и Степане Пачикове, российском изобретателе, инвесторе, предпринимателе и вообще гении. А кто был третьим?
– Вначале в команде было почти 20 человек. У Степана была команда – он и его сын Саша, еще несколько человек. У меня была команда людей из Бостона. Мы все переехали сюда и создали здесь единую команду, которая начала работать вместе в 2007-ом. Затем мы создали новую компанию Evernote в 2007 году и запустились в начале 2008-го.
«Инвесторы сначала полюбили продукт, и только потом инвестировали»
– А правда, что в 2009 году вы чуть не обанкротились?
– Мы «чуть не обанкротились» много раз! Вначале было очень сложно собрать деньги. Никто в Силиконовой долине не хотел в нас инвестировать. Время было неудачным, да и наше предложение было так себе. Мы работали над чем-то, что было очень старой идеей. Мы собирались позволить людям записывать и запоминать вещи, используя компьютер или телефон. Тоже мне открытие! Уже все такое делали! На каждом устройстве, которое уже было выпущено, была программа для записи информации. Все инвесторы сначала полюбили наш продукт, а уже потом в него инвестировали. Не наоборот.
– В этом и был один из моих вопросов: iPhone уже существует, Google тоже. Что именно вас сделало уникальным для меня как для пользователя?
– Ничего. Ничто в этом мире не уникально. Речь идет не о том, чтобы быть оригинальным или уникальным. Evernote – идея в общем-то стара, All Turtles – тоже очень старая идея. Важно здесь качество исполнения. Настоящая оригинальность почти никогда не важна. Большинство таких продуктов успешны, потому что они делают все немного лучше.
В iPhone нет ничего по-настоящему оригинального: все, что происходит в iPhone, существовало до появления этого продукта. Но как продукт он был лучше во всех смыслах. И он стал мейнстримом. Стал определять рынок.
Обычно происходит так: выходят товары с новаторскими функциями, и их используют первые пользователи. Такое небольшое, маленькое количество людей, которые хотят попробовать. А затем приходит кто-то, как Apple с iPhone, и делает товар таким хорошим, что все хотят его использовать. Это мы и пытались сделать с Evernote. Не было каких-то основных технологий, которые не существовали до нас раньше. Мы просто пытались объединить их так, чтобы это было красиво и чтобы можно было использовать этот товар, чтобы его использовали миллиарды людей, а не просто несколько ярых фанатов.
– Если мы обобщим все, что касается стартапов, как бы вы определили ключевые признаки успешного стартапа?
– Удача. Вероятно, это самая важная вещь. Любой, кто становится в чем-нибудь успешен и утверждает, что удача тут ни при чем… Я не думаю, что это правда. Есть много компаний и людей, которые много трудятся, они умны, полны отличных идей – и у них ничего не срабатывает. Им почему-то не везет.
– И в чем повезло именно вам?
– Нам очень повезло с Evernote. Например, совпадение по времени выхода с iPhone. Первый iPhone вышел в 2007 году (когда мы начинали), но приложений на нем еще не было. В iPhone первого поколения не было никаких приложений, а App Store еще не существовал, он вышел только год спустя. Так что Apple запустили App Store сразу после нас. И в первый день App Store у нас уже был Evernote.
Я помню, как сидел в офисе, и мы получили e-mail от кого-то из Apple. Мы созвонились, и они сказали: «Нам очень нравится ваш продукт». У нас еще тогда не было iPhone-приложения, приложение для iPhone пока не появилось, мы просто выпустили программу для Mac. Но они сказали: «Очень здорово, нам все очень нравится. Мы думаем о запуске магазина приложений на iPhone, чтобы разработчики могли писать приложения для нашего телефона. Вы бы не заинтересовались разработкой такого продукта?». Я сказал: «Да, конечно, с удовольствием сделаем, когда вы его выпускаете? Сколько у нас времени?». И они сказали: «Ну, наверное, дня четыре». У нас было меньше недели! Но мы этот продукт сделали. Мы работали по ночам – Стив, наш разработчик, я, Алекс, еще несколько человек. И у нас все получилось.
Магия Evernote была в том, что он автоматически синхронизировался со всем. Никто больше такого не предлагал на рынке в тот момент – идею, что вы можете использовать Evernote где угодно – на любом компьютере, любом устройстве, и вам не придется ничего делать – он просто автоматически будет доступен везде.
Кроме того, у нас вышел прекрасный логотип, я очень доволен этим слоном.
– Логотип, кстати, классный!
«Я хочу, чтобы было меньше глупых людей»
– Мне пришлось прочитать все, что написано о вас и Evernote, например, в Business Insider и BBC. Журналисты называют вас «скромным» и «застенчивым» генеральным директором, но люди, которые знают вас хорошо, говорят, что на самом деле вы можете быть очень напористым. Так какой же вы, на самом деле, как лидер в реальной жизни?
– Я думаю, что я очень застенчив. Не думаю, что я скромный, но, если честно, я очень застенчив, я интроверт.
– Еще в одной публикации о вас говорилось, что вы в основном заинтересованы в продукте и куда меньше – в том, чтобы зарабатывать на этом продукте деньги, и это было одной из мотиваций вашего ухода [с поста гендиректора Evernote]. Это правда? Для генерального директора это вообще очень необычно.
– Не думаю, что это правда. Я думаю, что я был… да нет, я и до сих пор больше заинтересован в долгосрочных, чем в краткосрочных планах. Я хотел создать компанию с большой стоимостью.
– И вам нужно было превратить бесплатных клиентов в гораздо большем масштабе в платных. То есть в людей, которые платят за подписку.
– Нет, важная часть нашего бизнеса заключалась в том, чтобы иметь очень прямую модель дохода. Что я имею в виду? Мы получаем деньги только тогда, когда наш клиент решает нам заплатить. Это честная модель, я в нее верю. В ней наши интересы полностью совпадают с интересами клиента. Мы тогда сделали хороший продукт, а затем люди платили нам за его использование. Мы не зарабатываем деньги на рекламе или продаже данных, или чем-нибудь вроде того.
– Вы все еще являетесь акционером Evernote?
– Да, у меня большая часть акций.
Что значит быть беженцем?
– Я хочу задать максимально широкий вопрос: что вы вообще думаете о России сейчас? У вас же русское происхождение, какое у вас впечатление от того, что происходит между Россией и Америкой?
– Знаете, это было давным-давно. Я жил и уехал из России, когда мне было всего 8 лет, в 1979 году. Это была совсем другая страна, Советский Союз, и я не думал об этом в течение долгого времени, наверное, следующие лет двадцать. Потом я начал думать об этом, будучи уже взрослым человеком и был довольно оптимистичен насчет некоторых инвестиционных возможностей России.
– Когда это было?
– Это был конец 1990-х, начало 2000-х годов. Разумеется, в Evernote было много русскоговорящих, и у нас был офис в Москве. Тогда я стал задумываться об инвестициях в Россию, но я никогда не был по-настоящему вовлечен в российскую политику и бизнес. Я смотрел на страну со стороны. И еще мне всегда казалось, что Россия – это много потерянного потенциала, много умнейших людей, которые делают меньше, чем могли бы, меньше возможностей для реализации талантов по сравнению с тем, что есть здесь, на Западе.
– В чем причина? Почему потенциал тратится зря?
– В конечном счете, в долгосрочной перспективе люди получают правительство и страну, которую они заслуживают, которую они хотят. Поэтому в какой-то мере спустя долгое время я могу сказать, что россияне так и хотят жить. Но вообще есть чувство, что при всей этой куче умнейших людей в стране – ученых, людей искусства, инженеров, программистов… Ну почему не происходит ничего значительного? На мировом уровне? Это же трата потенциала.
– Почему вы перестали говорить по-русски? Многие люди вашего круга с русскими корнями по-прежнему поддерживают связь с культурой. Почему вас это не заинтересовало?
– Я немного говорю по-русски…
[переходят на русский]
– Давайте поговорим немножко по-русски?
– Немножко (улыбается). Мне было восемь лет, когда мы сюда приехали. Было мало русских, где мы жили, у меня по-моему был один русский друг всего. Так что я по-русски говорю только с родителями и не так часто. Так же, как я разговаривал в 8 лет, примерно так же сейчас. Я говорю по-русски как вежливый восьмилетний мальчик.
[переходят на английский]
– Значит, вы не знаете сленга, ругательств?
– Нет! Я не знаю ругательств, не знаю деловых слов!
[переходят на русский]
Я не знаю, как сказать, как revenue?
– «Выручка».
– Выручка?..
– Что вы думаете о технологическом будущем России? Ведь, как вы сказали, Россия по-прежнему известна блестящими людьми и технологиями. Верите ли вы в Россию как в будущий центр технологий?
– Да, определенно. Я много думал об этом, и кстати, не только в контексте России. Почему у нас в Сан-Франциско, в Силиконовой долине так много стартапов, так много важных технических продуктов по сравнению с другими местами? Дело же не только в том, что здесь люди умнее или талантливее – в Мехико столько же инженеров и дизайнеров, и продакт-людей, сколько здесь. А в Москве их даже больше, чем здесь. Сан-Франциско – маленький город в сущности. В чем его волшебство?
– Деньги?
– Ну, деньги есть везде. В Лондоне больше денег, чем в Сан-Франциско. Думаю, причина не в этом. Здесь создана экосистема для небольших компаний.
Так что проще сделать небольшую компанию в Сан-Франциско, чем где-либо еще в мире.
Люди знают, как с этим работать: бухгалтеры и юристы знают, что вам говорить, банкиры знают, как с вами работать, вы можете получить страховку, можете найти инвестиции, в бизнесе нет никакой коррупции, и бюрократия в целом несложная. Из-за всего этого куда проще создать маленькую компанию.
– Каково это быть беженцем, прибывшим откуда-то в США? Ведь, как я поняла, вы приехали практически ни с чем. Было ли это сложно?
– Мы приехали как беженцы из Советского Союза, и для меня это было не так сложно, потому что тогда я был слишком мал, я не так много понимал. Но когда мы сюда попали, нас очень тепло приняли. Была большая поддержка – от правительства США, от частных благотворительных организаций, отдельных людей. В конце 70-х – начале 80-х годов люди здесь действительно хотели видеть иммигрантов.
Именно поэтому меня очень расстраивает, что в американском правительстве начались разговоры о вреде иммигрантов, особенно беженцев. Я забыл, что я беженец, я никогда не думал об этом в последние лет 30, до тех пор пока нынешняя администрация США не начала усложнять процесс въезда для иммигрантов – и вот тогда я снова вспомнил.
Одна из вещей, которые мне больше всего нравятся в Америке, – это была идея, что мы впускаем всех людей, которые в этом нуждаются. Мы не основываем нашу иммиграционную систему на том, что кто-то является ценным сотрудником, выбор вообще не зависит от того, какие работники нам нужны.
И когда я приехал со своей семьей, никто из нас не подходил по этим критериям – ни один из нас не говорил на английском. Мои родители были музыкантами – никаких наук, никаких олимпийских медалей, ничего такого. Но тогда власти не исходили из критерия экономической полезности. Но нас все равно впустили.
– Было ли это тяжело лично вам – приехать, не зная языка, быть в одиночестве, оставить друзей? Были ли у вас какие-то трудности в школе?
– Наверное, поначалу. Я помню, что когда я приехал сюда, то вообще не говорил по-английски. Я помню момент, когда я начал понимать английский язык. Это было через несколько месяцев после приезда. У меня есть даже комикс, который я использовал для изучения английского языка, несколько лет назад я снова нашел его и купил на Ebay.
– А правда, что вас называли «пинк-коми» (pink commie) – «коммунистом»?
– Нет, на самом деле, это даже удивительно. Даже в начале 80-х годов, в худшее время «холодной войны», многие люди в США думали, что они вроде бы ненавидят русских, но на самом деле это было не так. У нас вообще не было никаких проблем – все очень тепло, дружелюбно к нам относились. Поэтому мне кажется, что люди думали, что должны злиться на происходящее, но не на реальных людей. Это было больше направлено на систему, на советское правительство. И я вижу теперь то же самое, со всей этой паникой о российском вмешательстве в выборы, о российских хакерах.
– Если бы вы мне сказали несколько лет назад, что будут жаловаться на американскую прессу, я бы сказала, что вы сумасшедший. Мне и сейчас трудно в это поверить. Это очень странно.
– Реальная проблема с американской прессой даже не в предвзятости. Хуже то, что у нее падает качество. Все сложнее найти что-то похожее на высококачественную прессу – за некоторыми исключениями. Может, я просто слишком много читаю Facebook, но, к сожалению, мне кажется, все становится хуже, чем было раньше.
Thebell.io

 

Добавить комментарий

Защитный код
Обновить

Баннер

Отзывы

    СЛУШАТЬ СЕЙЧАС
    MP3 128kbps AAC 64kbps AAC 40kbps
    Читайте газету "Русская Реклама" в электронном формате.
    Читайте свежий номер газеты
    Обновляется каждый понедельник.

    Популярные объявления


    2699 Coney Island Ave., Brooklyn, New York 11235. Тел.: (718) 769-3000, факс: (718) 769-4700, e-mail: rusrekadm@gmail.com
    Круглосуточный прием бесплатных объявлений по телефону: (718) 934-7733
    По всем вопросам размещения баннерной рекламы и информации на сайте обращайтесь на e-mail: rusrekadm@gmail.com
    Copyright © 2018 Russ Rek, Inc. All rights reserved

    FireFox Рекомендуем для быстрого и удобного просмотра портала www.rusrek.com Скачать бесплатно