Большой театр, шекспир, шостакович

События
Виталий Орлов
Печать
(0 голоса, среднее 0 из 5)
Share

Home copy copy copy copy copyУчастник Фестиваля искусств Линкольн-центра – 2017 Большой театр России показал один из своих лучших хитов последнего времени – балет «Укрощение строптивой», причудливо соединивший вместе знаменитые имена разных времен и народов.

В основе сюжета – одна из самых острых комедий Шекспира «Укрощение строптивой», музыка собрана из 25-ти опусов Шостаковича, написанная композитором преимущественно к кинофильмам: «Гамлет», «Овод», «Москва-Черемушки», «Встречный», «Великий гражданин» и др.; хореография одного из лучших французских балетмейстеров Жана-Кристофа Майо, ныне худрука знаменитого Балета Монте-Карло. Команда исполнителей – новое балетное поколение, открытое миру и готовое к переменам, одной из старейших в мире балетной труппы. А все вместе составили единый ансамбль, которому удалось создать яркий и эмоциональный спектакль.
«Укрощение строптивой» – первая в российской истории полнометражная постановка современного западного хореографа. На музыку Шостаковича, в которую влюблен Майо, хореограф поставил уже несколько балетов. Однако в репертуаре Большого уже имелись все три балета Шостаковича, а потому он обратился к его музыке для кино: «Я открыл для себя его киномузыку, которую раньше плохо знал. Это уникальная музыка, в ней проявляется вся его гротескная, сатирическая сущность. Как будто это свободное дыхание, которого он не мог позволить себе в симфониях».
В Нью-Йорке в спектакле Большого театра играет оркестр New York City Ballet под управлением дирижера-постановщика Игоря Дронова. Психология персонажей, а вовсе не ренессансный антураж и извилистые подробности сюжета занимают Майо в этой самой эротичной из всех комедий Шекспира. Никакой ренессансной Италии в спектакле нет: Эрнест Пиньон-Эрнест, постоянный сценограф Майо, выстроил белоснежную двускатную лестницу, которая способна трансформироваться то в площадь, то в зал палаццо, то в церковь, то в проселочную дорогу. Костюмы – полупрозрачные, освобождающие тело, но с легким намеком на историзм, – сделал Огюстен Майо, сын хореографа. «Укрощение строптивой» хореограф не превратил в арену для мачо, где демонстрируется усмирение вздорных претензий слабого пола. Для него Петруччо и Катарина – идеальная пара именно потому, что оба – исключение из правил: оба – экстремалы эмоций, оба не желают подчиняться общепринятым нормам.
Однако постановка Майо не превратилась в балет-дуэт с антуражем из второстепенных персонажей: в шекспировской пьесе хореограф разглядел четыре разных мужских характера и столько же женских. Так что в этом «Укрощении строптивой» получили право голоса и Бьянка с Люченцо, и женихи Гортензио и Гремио, и молодой отец Катарины, и молодящаяся вдова. И даже отсутствующая у Шекспира «гувернантка» нашла себе пару. Возможно, многоголосию балета поспособствовали артисты Большого – пластичные лицедеи, оснащенные превосходной техникой и готовые принять любые предложения постановщика.
В списке занятых в спектакле артистов – лучшие молодые балерины Большого во главе с Екатериной Крысановой и Ольгой Смирновой и самые яркие танцовщики – Владислав Лантратов, Денис Савин, Семен Чудин, Вячеслав Лопатин, Игорь Цвирко, Александр Волчков.
28-летний премьер Большого театра Владислав Лантратов, получивший в течение короткого времени множества премий и призов, станцевал главные партии во всех классических балетах, спектаклях советского наследия и только за последние два года пополнил репертуар небывалым количеством новых ролей. Среди них – Арман в «Даме с камелиями» и Жан де Бриен в «Раймонде», Ферхад в «Легенде о любви» и Зигфрид в «Лебедином озере». В недавней премьере Большого театра – «Дон Кихоте» – танцовщику отдали первый спектакль. А с недавних пор имя суперзведы будет навсегда связано со скандальным балетом-оперой-драмой Большого театра в постановке Кирилла Серебренникова, посвященным Рудольфу Нуриеву и запрещенным после генерального прогона. Роль Нуриева на прогоне исполнял харизматичный, дерзкий, амбициозный Владислав Лантратов.
Говорят, на репетициях «Укрощения строптивой» не стихал хохот: хореограф и артисты состязались в остроумии. Искрометный хореографический юмор Майо и его неподражаемое умение рассказывать истории человеческими телами дали возможность получиться гомерически смешному спектаклю, сделанному на уровне высокого мастерства.